Только самое интересное (vsegda_tvoj) wrote,
Только самое интересное
vsegda_tvoj

Categories:

Правила жизни Элизабет Тейлор

Актриса, Лос-Анджелес, умерла 23 марта 2011 года в возрасте 79 лет.

Правила жизни Элизабет Тейлор


Отец говорил мне, что густые брови и темные волосы даны мне по какой-то высшей причине. И я с ним согласна. Агенты постоянно хотели что-то во мне поменять: перекрасить в блондинку, выщипать брови. Одна студия даже хотела, чтобы я сменила имя на Вирджинию. А когда в 15 лет я начала пользоваться помадой, они стали заставлять меня вырисовывать «рот Джоан Кроуфорд». Знаете, образ Джоан Кроуфорд, 40-е и все такое… Это казалось мне совершенным абсурдом. Похудеть, поправиться — все вечно хотят как-то себя исправить. Глубокое одиночество и низкая самооценка провоцируют переедание, увлечение алкоголем, таблетками, чем угодно — нужно же на что-то опереться, такое обычно оправдание. Мне казалось, что алкоголь поможет мне справиться с застенчивостью, но он только усугубил во мне все дурное. Алкоголь и наркотики будто притупили мой природный энтузиазм. Чтобы это понять, достаточно взглянуть на мои фото времен зависимости. Я хотела бы быть худышкой, но не могу — слишком люблю еду. Как ни крути, я гедонист, предпочитаю наслаждения. Я такая, какая есть, не могу объяснить почему, но я всегда себя принимала. Наверно, потому, что я всегда была очень чувствительна к своему внутреннему я, которое к внешности не имеет никакого отношения. Я считаю Лондон своим родным городом, в Англии мои корни. Самые живые воспоминания моей юности — времен до кино, когда мне еще дозволялось быть ребенком, — все они оттуда. Нет ничего красивее британской природы. Я с трех лет каталась верхом на пони, падала, могла скакать как хочу и куда хочу, но в пределах дедушкиного имения в Кенте. Это дедушка подарил мне пони за то, что я хорошо танцевала перед его гостями. Я была как цыганка — при звуках музыки просто растворялась в ней. Я мечтала стать балериной, в Лондоне посещала балетную школу, в которой учились принцессы. Даже по дому ходила на пуантах. Но в Голливуде мое увлечение сочли странным — все сходили с ума по Фрэнку Синатре и джазу. Когда я превратилась в маленькую актрису, из моих гонораров оплачивались все наши расходы. Для моего отца это было плохое время — люди не покупали картин (отец актрисы был арт-дилером. — Esquire). Отец настоял, чтобы моя мать оставила сцену после замужества, и она возложила свои несбывшиеся надежды на меня. Отец негодовал — это и стало началом конца нашей семейной идиллии. Я ушла из родительского дома при первой возможности — когда мне исполнилось 18 лет. Я думала, что влюбилась, и вышла замуж. Он был Хилтон (первый муж Тейлор — наследник империи Hilton Никки Хилтон. — Esquire), а я бедной маленькой Золушкой. Когда через девять месяцев мы разводились, я не назвала в суде причину развода. Но он был ужасный. Когда напивался, становился жестоким. Я не разглядела этого во время помолвки, он же путешествовал восемь месяцев. В моей жизни не было ни одного урока актерской игры. Я научилась (надеюсь, научилась) этому, глядя на Спенсера Трейси, Марлона Брандо, Монтгомери Клифта, Джимми Дина — на людей, которые в свое время профессионально обучались ремеслу. Они стали моими учителями. Я снялась в своем первом голливудском фильме, когда мне было девять. Студии использовали меня, а потом выбрасывали с самого детства. Меня продвигали, только чтобы набить карманы, защитниками я их никогда не считала. Я всегда принадлежала себе, у меня были мама и папа — вот моя семья, а не какая-то кровожадная студия. Актерство не составляет суть всей моей жизни. Оно на втором плане. Первостепенна все-таки моя жизнь. В фильме «Кто боится Вирджинии Вулф?» наши с Ричардом Бертоном (пятый муж актрисы, за которого она выходила замуж дважды. — Esquire) герои хотели друг друга убить. Я легко трансформировала себя в свою героиню. А для того, чтобы нам самим не убить друг друга, мы работали по определенной системе. Возвращаясь домой после съемок, мы говорили о чем угодно, только не о том, что было на студии. Роли учили в машине по дороге. А дома снова становились Ричардом и Элизабет — родителями своих детей. Мы забывали о наших героях — и мы выжили. Вашингтон — худший город для женщины, особенно если она жена политика (шестой муж Тейлор — политик, сенатор Джон Уорнер. — Esquire). Если женщина сама политик, другое дело, но когда ты замужем за политиком, ощущение, будто тебе рот запечатали. Ты как робот. Тебе даже наряд самой выбрать нельзя. А теперь представьте, как все это сочеталось со мной! Мне запрещали носить фиолетовый, потому что от него якобы «веет монархией». Два месяца предвыборной гонки я шла у надзирателей на поводу. Но потом отплатила. Через некоторое время после выборов женщины Республиканской партии устроили в мою честь обед, чтобы поблагодарить за помощь кампании. И что я сделала? Явилась туда в своем самом что ни на есть фиолетовом брючном костюме Halston и всем рассказала, как одна дама, руководившая делами Джона Уорнера, не разрешала мне носить этот чудесный цвет. Я встала со стула и прямо указала на нее: «Вот она, вот эта женщина!» Я никогда не планировала заводить много украшений или много мужей. Моя жизнь просто шла своим чередом, как у всех остальных. Мне очень повезло познать великую любовь и стать временным хранителем некоторых невероятно красивых вещиц. К украшениям я отношусь с уважением. Они не моя собственность. Я просто их хранитель. Думаю, драгоценности можно носить с чем угодно, хоть с джинсами… А еще лучше — украшения и больше ничего, ну разве что мех и капля духов. В одном из интервью меня как-то спросили, какое качество помогло мне пережить все, что я пережила. Я впервые об этом задумалась и ответила — страсть. Страсть к жизни, к людям, к заботе о других… страсть ко всему. Я не увлекаюсь, я кидаюсь в омут с головой. Многих завораживает огонь, когда я была маленькой, пламя так меня восхищало, что однажды я не удержалась и коснулась его рукой. В этом, на мой взгляд, и заключается разница между увлечением и страстью. Нельзя быть страстным человеком без чувства сострадания. Вот почему проблема СПИДа вызывает у меня такой лютый гнев. Как некоторые смеют считать себя полноценными людьми, когда в них отсутствует сострадание? Без страсти человек не способен любить. Во мне страсть жила всегда, я принимала ее как должное. У меня до сих пор сохранилась эта детская привычка, знаете, отвлекаться на свои мысли, потому что я их не боюсь. Жизнь для меня — приключение. Люди захлопывали двери перед моим носом и обходили меня стороной: они не хотели быть замешанными ни в чем, что касается СПИДа, — в прямом и переносном смысле. Они просто закрыли на него глаза, не понимая, что тем самым делают хуже только себе… Если бы у меня был талант Элтона Джона, я бы устраивала концерты и собирала деньги. Но все, что я могу делать, — это звонить людям. Если ты родился с привилегиями, этим нужно делиться. Как деньги — они для того, чтобы делиться. Я знала немало людей, которые просто сидели на своем богатстве и копили, копили, жалкие сукины дети. А мне всегда казалось, что щедрость — наше главное предназначение на Земле. Я следую этому принципу с тех самых пор, как покинула родительский дом.

источник

Если вам понравился пост, пожалуйста, поделитесь им со своими друзьями:







И не забудьте:
Подписаться на мой Instagram
Subscribe
promo vsegda_tvoj март 6, 2010 20:35
Buy for 100 tokens
Здесь вы можете ознакомиться с расценками на рекламную публикацию в блогах: vsegda-tvoj.livejournal.com vs-t.ru navote.ru Статистика журнала за 2015 и 2016 год Расценки на публикацию рекламного материала в блоге vsegda-tvoj.livejournal.com: 1. Пресс-релиз (готовый текст) - $20.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment